Трепещет яростное сердце,
Пылают очи старика,
Почуяв в доме иноверца,
К кинжалу тянется рука...

Важа Пшавела

Война в Абхазии
1992—1993
Увеличение текста: Ctrl+

НачалоБиблиотекаПравда о трагедии в Абхазии → Владислав Ардзинба и его политическое кредо

История свидетельствует: начиная от Н. Лакоба и до В. Хишба включительно ни один из руководителей коммунистической Абхазии, несмотря на периодически проявлявшиеся националистические настроения части абхазской интеллигенции, не пошел на прямые сепаратистские действия. В отличие от Ардзинба и его окружения, они хорошо понимали, к чему приведет политика насильственного разрыва живых связей между двумя древними родственными народами. Почему же это случилось сегодня? А дело в том, что формированию В. Ардзинба таким, какой он есть, способствовали разнообразные объективные и субъективные факторы.

Во-первых, достоверно известно, что фамилия Ардзинба-Язычба (по матери) — не абхазского, а северо-кавказского (адыгского) происхождения.

Во-вторых, ни в юношеские годы, ни в бытность студентом и аспирантом, а также позднее, постоянно проживая в Москве на протяжении двух десятилетий, он, оторванный от Абхазии, не имел ни прямых, ни косвенных контактов с грузинами. Они, как уже упоминалось, понадобились Ардзинба лишь раз в жизни, когда на Ученом совете Тбилисского государственного университета имени И. Джавахишвили «на подносе» преподнесли ему докторскую диссертацию (как это умеют делать грузины с их душевной широтой и доброжелательностью).

В-третьих, идею сепаратизма В. Ардзинба взял на вооружение не по своей инициативе. В этом ему помогли идеологи форума «Айдгылара» («Единение»), разглядевшие в своем выдвиженце патологическую ненависть к грузинам и всему грузинскому. Вдохновляли его на этом пути и агрессивно настроенные конфедераты, давно мечтавшие осуществить выход к Черному морю через Абхазию, а также местная мафия в лице небезизвестного Цатуряна и собственного Ардзинба клана.

В-четвертых, его появлению на политической арене в Абхазии немало способствовали сами грузины (я имею в виду некоторых депутатов «Круглого стола» от Абхазии). Они же, как отмечалось, активно содействовали единогласному и безальтернативному избранию Ардзинба на пост председателя Верховного Совета автономии, представив экс-президенту Грузии в качестве наилучшей кандидатуры.

В-пятых, деструктивные круги России, стремясь реализовать свои имперские замыслы в Грузии, умело использовали его как марионетку.

«1991 год был годом усиления политических позиций абхазского сепаратизма, махрового расцвета национализма в Абхазии при явном попустительстве президента Грузии и его администрации. В известном смысле режим Гамсахурдиа и пригрел, и взрастил ту страшную силу, какой стал абхазский сепаратизм прокоммунистической ориентации...»

Пробуждение общественной активности, жажда глубоких позитивных перемен — явление само по себе вполне закономерное. Вопрос в другом: какими средствами и путями руководители намереваются достичь благородной цели? Проблемы самоопределения не могут быть разрешены путем противостояния и насилия. Есть только политический путь — путь диалога, парламентских решений, наконец референдума. И здесь уместно напомнить, на кого опирались сепаратисты Абхазии.

Первая опора — деструктивные, реакционные силы России, представляемые, прежде всего, блоком «Союз», некоторыми кругами военно-промышленного комплекса, агрессивной частью генералитета (известно, кстати, что сам В. Ардзинба был одним из вдохновителей и организаторов блока «Союз»). Вторая — крайне воинственно, радикалистски настроенные представители упомянутой Конфедерации народов Северного Кавказа. Третья — тесный альянс с экс-президентом Грузии и его окружением. А четвертая — это мафиозно-коммерческие структуры, спешно сформированные в Абхазии (им были созданы максимально благоприятные условия «деятельности») и ориентированные на «политический курс» В. Ардзинба — покупку оружия и наемников. Как обоснованно пишет С. М. Червонная, «шел процесс собирания в Абхазии «нужных» людей путем забрасывания из России десанта «специалистов», которые под видом работников разных ведомств были офицерами высших чинов из госбезопасности, из которых 70 процентов являлись членами либерально-демократической партии В. Жириновского».

Комиссия экспертов Совета Европы, исследовавшая, в числе прочих, проблему межэтнической напряженности на территории бывшего СССР, отмечала: «В некоторых субреспубликанских образованиях меньшинство правит большинством, как это имеет место в Абхазской автономной республике в Грузии, где находящиеся у власти абхазы насчитывают одну пятую всего населения».

Лично же В. Ардзинба и его айдгыларовское окружение видели будущее Абхазии и абхазского народа единственно через призму собственного «я». Их действия — образец местничества и провинциализма в политике. Люди подразделялись на «наших» и «ваших» по месту рождения; предоставлялись привилегии одним, другие недооценивались. Критерий прост — противопоставление уроженцев Гудаутского и Очамчирского районов. Ясно, подобные тенденции губительны для любой нации, а для малочисленной — тем более, ибо прочность межнациональных связей обусловливается, прежде всего, единством и спаянностью внутри каждой нации. Лишь такая позиция позволяет противостоять упомянутой порочной практике «разделяй и властвуй»; измена ей не могла не способствовать трагедии в Абхазии и Западной Грузии.

Ардзинба однажды заявил в интервью: «...Вхождение Абхазии в состав России может решиться путем референдума. Абхазия ориентирована на Север, на Северный Кавказ, и Абхазия — это единый организм».

Абсурдное заявление! Ничего такого никогда не было ни в политике, ни в экономике, ни в духовной, культурной жизни, ни тем более в кровно-родственных связях, религии, традициях, обычаях.

С Северным Кавказом у нас всегда существовали обычные добрососедские отношения. Помню, что лишь раз, в июне 1977 года, состоялся обмен крупными делегациями деятелей науки, культуры, литературы, искусства. То были дни Карачаево-Черкессии в Абхазии и ответный визит нашей делегации. Делегацию с их стороны возглавлял вице-премьер главы тогдашней исполнительной власти глубоко уважаемый мною Рем Татаршао; с нашей, в качестве первого вице-премьера правительства Абхазии, — я. То были поистине незабываемые проявления дружбы, братства и взаимоуважения двух народов, именно добрых соседей.

А с кем Ардзинба собирается проводить референдум после истребления и изгнания из Абхазии четверти миллиона грузин, тысяч прогрессивно мыслящих абхазов, русских, армян, греков?.. О каком вообще «референдуме» может идти речь без их возвращения? Ясно, что ставка делается на пришельцев: конфедератов, диаспору и ту часть абхазов-оборотней, которые, вернувшись из-за рубежа на родную землю, повели себя агрессивнее любых завоевателей.

Строить будущее абхазского народа, Абхазии в целом на фундаменте альянса с карателями-конфедератами, наемниками — затея, без сомнения, изначально обреченная. Людям этой категории абсолютно чужды и безразличны подлинные интересы абхазской нации: ее демографическое, духовное, экономическое возрождение, развитие языка, культуры, науки, литературы, искусства.

Что же касается пятисот потомков махаджиров из Турции, на которых спекулятивно ссылается Ардзинба, то не думаю, чтобы они были правдиво информированы о положении дел в Абхазии, знали, что им предлагают занять дома и очаги изгнанных грузин, приглашают в страну, где сегодня царит криминальный беспредел, а экономика практически разрушена.

«Мы выиграли потому, — пишет Ардзинба, — что объединили русских, абхазов, армян, греков, даже определенную часть грузин». Лживое, кощунственное заявление! О каком «выигрыше» может идти речь перед лицом невиданной трагедии? Здесь уместнее говорить о «пире во время чумы».

Перечисленные и другие факторы вселили в Ардзинба уверенность в реальности поставленной цели — силой оружия и наемников отторгнуть Абхазию от Грузии, построить «Абхазское государство», стать национальным героем, президентом, войти в мировое сообщество. Какой страшной трагедией, в первую очередь, для собственно абхазского народа, это обернулось — известно всему миру.

Возомнивший себя Леоном III В. Ардзинба самозванцем взошел на вожделенный президентский трон по трупам соотечественников, предал их ради своих честолюбивых притязаний. Тем самым он принес на жертвенный алтарь самое абхазскую нацию, завоевав поистине геростратову славу и сделавшись в буквальном смысле государственным преступником. Он сбросил, наконец, маску, обнажив не только противозаконность своих агрессивных замыслов и действий, но и личное амбициозное, своекорыстное лицо диктатора. Справедливо пишет Г. Маштакова: «Дорвавшийся по трупам до заветного президентства Ардзинба мир на землю Абхазии не принес, да и не принесет».

Политикам из ближнего и дальнего зарубежья, в первую очередь российским, пора осознать, что В. Ардзинба и его приспешники — далеко не абхазский народ, тем более не вся многонациональная Абхазия; что они отнюдь не принадлежат к числу руководителей способных выразить чаяния абхазов, их подлинные интересы.

Абхазию обрекли на трагедию люди, пришедшие к власти на волне псевдодемократических преобразований, неофункционеры, сформировавшиеся на почве моноэтнической номенклатуры. В большинстве своем не имеющие опыта политического и хозяйственного руководства, не располагающие обоснованной программой действий, применимой к качественно новой общественно-политической обстановке, они не нашли ничего лучшего, чем использовать давно созревшие ростки оголтелого национал-патриотизма, выдвинуть лозунг суверенизации Абхазии и, демонстративно повернулись спиной к грузинам, бросились в объятия агрессивных «братьев-конфедератов». Этот курс был принят ими вопреки воле большей части абхазского народа.

Еще на IX съезде ВКП(б) Грузии, в 1925 году, Н. А. Лакоба говорил: «В Абхазии постановка вопроса о том, что она действительно независима и куда-то хочет уйти от Грузии, приведет к тому, что Абхазия, как карточный домик, построенный шаловливой рукой мальчика, распадется...»

Остается глубоко сожалеть, что это предсказание оправдалось.

Сегодня, загнав самих себя и своих сторонников в тупик, страшась неминуемой ответственности — прежде всего перед собственным народом, новоявленные вершители судеб Абхазии мечутся в поисках личного спасения, благополучного выхода из этого тупика. Однако и в последнем акте страшной трагедии, уже агонизируя, в панике от содеянного, они амбициозно и упрямо продолжают ставить на карту не принадлежащее им достояние — будущее абхазского народа, его государственность.

Я уверен, в целом абхазский народ уже понял: подлинными его врагами стали те, кто спровоцировал войну, втянул в авантюру и принес несчастье всему населению Абхазии. Даже во времена махаджирства нас не ввергали в пучину подобных бедствий, не доводили до грани физического исчезновения, как произошло благодаря «мудрым» политикам с обеих сторон с участием третьей силы, в канун третьего тысячелетия.

Роль нынешнего руководства России в конфликте Абхазии
 

© 2015—2018 Проект «Война в Абхазии»
Ваши отзывы, пожелания, интересные материалы отправляйте по адресу: admin@war-in-abkhazia.ru