Трепещет яростное сердце,
Пылают очи старика,
Почуяв в доме иноверца,
К кинжалу тянется рука...

Важа Пшавела

Война в Абхазии
1992—1993
Увеличение текста: Ctrl+

НачалоБиблиотекаПравда о трагедии в Абхазии → Агрессивная военщина, деструктивные действия экстремистов, ошибки руководства Грузии

Стоит напомнить читателю, что в свое время много вреда принесла политика беспринципности, заигрывания и всепрощенчества со стороны руководства Грузии по отношению к тем абхазским горе-руководителям, которые были настроены радикально-сепаратистски и не скрывали своих намерений, в среднем каждые десять лет организуя «народные» сходы и «коллективные» письма в высшие союзные органы. Поощряемые безнаказанностью, некоторые политические лидеры и представители националистически настроенной интеллигенции сделали (особенно в последнее десятилетие) все, чтобы создать в лице грузин «образ врага», «поработителя политической Абхазии». Тогда, повторяю, этим явлениям не была дана принципиальная оценка.

Одновременно на протяжении многих лет вокруг реалистически, прогрессивно мыслящих абхазов, дороживших единством наших народов, насаждалась атмосфера недоверия и отчужденности. «Истинным» абхазом, тем более руководителем, считался тот, кто вел скрытую, либо откровенную антигрузинскую политику. В разное время жертвами подобной тенденции стала целая плеяда секретарей Абхазского обкома партии по идеологии: Иван Тарба, Меджит Хварцкия, Пач Барциц, Руфет Бутба, автор этих строк. Все мы были вытеснены из идеологической сферы, причем некоторые даже «выдвигались» на работу в Тбилиси, только бы изолировать их от Абхазии. Наконец, был найден «подходящий» секретарь по идеологии — Сайд Таркил. В феврале 1989 года он сделал на торжественном заседании по поводу советизации Грузии достаточно злобный антигрузинский доклад, ставший открытым националистическим вызовом.

В результате негативной политики руководства Абхазии и грузинских экстремистов, последние годы в автономной республике активно осуществлялась дифференциация общества по национальному признаку. Печальные примеры тому — разделение Университета, Союза писателей, общественно-политических организаций, медицинских учреждений, школ, колхозов и даже футбольной команды на моноабхазскую и моногрузинскую.

Итак, фундамент под идеологию сепаратизма закладывался системно и последовательно. Руководство ЦК КП Грузии в течение продолжительного времени словно не замечало тревожных симптомов. Москва же, как отмечалось, осталась верна порочному девизу «разделяй и властвуй». Сепаратизм в Абхазской автономии расцветал махровым цветом.

Большой ущерб делу консолидации наших народов причиняли и до сих пор наносят непродуманные, скороспелые, подчас вопиющие безответственные публичные выступления иных ученых, особенно политологов и историков, по проблемам топонимики, демографии, лингвистики, истории. К примеру, много шума, разумеется нездорового, вызвали споры о том, «кто первый ступил на землю Абхазии», «кто и когда с гор скатился», «кто от какого племени происходит», утверждения типа «испокон веков Абхазию населяли только грузины» и т. д.

В подобной псевдонаучной возне всегда было больше эмоций, чем стремления совместными усилиями, посредством взвешенных, обоснованных оценок и выводов, установить историческую истину. Конечно, я не исключаю, что некоторые аспекты прошлого специалисты могли уточнять и пересматривать на действительно научной основе, но ни в коем случае нельзя было превращать дискуссии в орудие противостояния, провокационно во всеуслышанье кричать о «посягательствах на конституционные права народа».

Возьмем хотя бы топонимику, вокруг которой велись особенно ожесточенные дебаты. Общеизвестно, что она представляет собою национальное достояние любого народа. Привычные с детства названия сел, рек, гор — это как волнующее ощущение Родины, живая связь человека с ней. Однако топонимика, призванная работать на приобщение людей разных национальностей к единому историческому, духовному прошлому, а значит воспитывать чувства солидарности, взаимной приязни, дружбы — в атмосфере сепаратистского угара служила, к сожалению, противоположной цели, разобщала наши народы.

Разрушительную роль в межнациональных отношениях сыграли и иные руководители, присылавшиеся на работу в Абхазию из Тбилиси в рамках обмена кадрами. Некоторые из них, вместо деловой, доверительной, конструктивной работы с местными кадрами, особенно абхазской национальности, проявляли к ним неуважение, игнорировали, недооценивали. Бытовала тенденция решать проблемы Абхазии, в том числе особо деликатные кадровые вопросы, в «своем» кругу, что, понятно, также вызывало отрицательный эффект.

В самый критический момент вместо поисков взаимоприемлемых решений по стабилизации обстановки, вылилась в острую конфронтацию с местнымии властями и деятельность МВД Абхазии.

На этом безрадостном фоне я должен помянуть добрым словом ныне покойных председателей Совета Министров Абхазии периода 1972—1976 гг. Бориса Гигиберия и Шота Татарашвили, с которыми мне пришлось работать в качестве первого заместителя. Сенека говорил: «Воспоминания о достойных людях так же полезны, как их присутствие». Вот и они были не только настоящими профессионалами, но и людьми чести, совести, вобравшими в себя высшие достоинства своего народа. Хорошо помню их искренне доброе, уважительное отношение к абхазам, к нации в целом, понимание драматизма ее исторического пути. Они никогда не позволяли себе необдуманных действий, неосторожного слова, неустанно искали и поддерживали все, что способствовало единению наших народов. В то же время они были непоколебимо тверды при решении принципиальных вопросов. Это были авторитеты личностные, а не должностные. И поверьте, их деятельность имела огромное стабилизирующее значение, активно служила делу развития взаимопонимания и согласия между абхазами и грузинами. Достойно сожаления, что подобным людям не дано было судьбою оказать решающее влияние на будущее Абхазии...

Здесь не могу не напомнить читателю, моим соотечественникам о том, что именно в период их работы в Абхазии было начато строительство: главного корпуса Дома правительства, нового стадиона в городе Сухуми, Грузинского государственного театра (на месте старого кинотеатра «Апсны»). Построен дом-музей имени Д. И. Гулиа, исполнителями которого являлись (по нашему приглашению) ленинградские архитекторы и дизайнеры. Капитально были обновлены — Абхазский государственный театр и Абхазская государственная филармония. Построены новые школы и дошкольные учреждения. Был разработан план и изыскано финансирование для обновления и возрождения сухумской горы (фуникулер), набережной им. Ш. Руставели. Созданы специализированные хозяйства овоще-молочного направления, рост продукции которых увеличился в те годы в 5-6 раз. Активная работа велась по охране природы, борьбе с разбазариванием земель, запрете вырубки уникальных лесов, созданию заповедников. Перед правительством СССР были поставлены также вопросы снижения планов производства чая и табака, наносивших большой урон в связи с эрозией почв и трудоемкостью их возделывания. Всем этим проблемам была посвящена специальная сессия Верховного Совета Абхазии и принято соответствующее решение Правительства Абхазии (докладчиком на сессии был автор этих строк).

Благодаря личному вмешательству А. Н. Косыгина все наши просьбы были удовлетворены (он неоднократно бывал на отдыхе в Абхазии и хорошо знал ее экономику).

Немало было сделано для улучшения материально-технической базы учреждений культуры, выхода творческих коллективов на всесоюзную и международную арены. Об этом, надеюсь, хорошо помнят коллективы: Государственного ансамбля песни и танца Абхазии, танцевального «Шаратын», хоровой капеллы, ансамбля долгожителей Абхазии. Были созданы также новые коллективы — «Ерцаху» и «Гунда». По личному указанию упомянутого выше Председателя Совета Министров Абхазии Шота Татарашвили перечисленные творческие коллективы были обеспечены тремя-пятью комплектами новых сценических форм.

С целью углубления развития абхазского языка в 1973—1974 гг. в Совете Министров Абхазии работала (под председательством автора этих строк) комиссия ученых и специалистов по изысканию и обогащению абхазского языка дополнительной терминологией, материалы которой постоянно публиковались в газете «Апсны Капш».

Надо сказать и о том, что самолюбие абхазов больно задевали рассуждения иных «мудрецов» о процентном составе населения автономии. Ведь отлично было известно, в силу каких трагических событий минувшего мы сделались столь малочисленной нацией. Соль на рану — не лучшее лекарство. В. Гюго писал: «Величие народа не измеряется его численностью, как величие человека не измеряется его ростом». И безнравственно исходить в наших взаимоотношениях из статистических категорий. Они должны строиться на основе многовекового опыта, определяться тем, кем мы приходимся друг другу... Наконец, нельзя отождествлять абхазский народ с кучкой авантюристов.

Как ни печально, некоторыми «деятелями» по сей день раздаются бездумные призывы к войне, причем даже не ради возвращения в Абхазию, а во имя «полной победы» над абхазами, чтобы таким путем «окончательно решить абхазскую проблему». Трагический нонсенс заключается в том, что те же разрушительные силы и прежде инициировали межнациональные распри. В первую очередь я имею в виду радикально настроенных членов так называемого «Союза национального единства» («Организация освобождения Абхазии»). Они вообще не приемлют автономию Абхазии как таковую, отождествляя понятие «статус» с понятием «суверенное государство».

Особую тревогу вызывает и факт, что агрессивно настроенные элементы с обеих сторон преподносят свою чрезвычайно опасную точку зрения как «глас народный», прикрываются «интересами народа», говорят от «имени беженцев». Под соответствующими популистскими лозунгами политиканы, ловко используя вывески разного рода «патриотических» союзов и движений, вступают в сговор с мафиозными кланами, воротилами теневой экономики.

Негативное воздействие на характер взаимоотношений внутри многонационального коренного населения Абхазии оказывала и определенная категория грузин, называвших себя «местными», но осевших на земле Абхазии за последние пятнадцать — двадцать лет. В народе их метко называли «парашютистами». Они прибыли сюда с крупным капиталом, приобретали, как правило, незаконным путем участки в престижных районах, строили целые дворцы, обставляя их со сказочной роскошью. Мало того, они проникали в руководящие структуры автономии и одновременно сращивались с мафиозными кланами, разворачивали в контакте с местными дельцами сомнительный, подчас прямо преступный, бизнес — и тоже занимались экстремистским политиканством. На виду у всех они демонстрировали паразитический образ жизни, нагло кичась нетрудовыми доходами. Естественно, это не могло не раздражать коренных жителей Абхазии — честных тружеников — абхазов, грузин, всех остальных. Большинство населения не принимало новоявленных «деятелей» за своих, относилось к ним с неприязнью, возмущаясь беспределом, творимым чуждыми по духу пришельцами как в экономике, так и в политике.

А укореняться в Абхазии им, кстати, помогали местные руководители, в разное время занимавшие высокие посты. Ясно, поддержка эта оказывалась отнюдь не за красивые глаза... Впрочем, абхазов подобной категории меньше всего заботят интересы родной страны. Преследующие сугубо личные корыстные цели, они готовы как говориться и родную мать продать, нашелся бы покупатель, — и опять-таки под аккомпанемент квазипатриотического кликушества. Старшее поколение хорошо помнит, как аналогичным образом в 60—70-е годы руководители в основном районного уровня, и абхазы, и грузины, в буквальном смысле разбазаривали нашу землю, продавая прибрежные участки интенсивно переселявшимся сюда из-за пределов Грузии разного рода пришельцам, что привело к резкому нарушению этнокультурного баланса. Надо ли объяснять, сколь отрицательно сказался этот процесс на морально-политическом климате Абхазии, какой урон понесло исконное население автономии.

С грустью вынужден также повторить: в целом, за редкими исключениями, не выполнила сколько-нибудь заметной роли в предотвращении межнациональной конфронтации научная и творческая интеллигенция Грузии. Одни покорно пошли за звиадистами, другие спасовали перед синдромом страха предстать в глазах масс «предателями нации», «агентами Кремля».

Вне поля зрения Парламента Грузии осталась в свое время и фактически откровенно изоляционистская самодеятельность руководства автономии, направившего свои усилия в основном на ее отторжение от Грузии. Более того, по настоянию депутатов от «Круглого стола», с личного одобрения экс-президента, был принят упомянутый апартеидный закон о выборах. В немалой мере способствовали углублению конфронтации, кризиса и систематические уступки со стороны грузинской фракции на сессиях Парламента Абхазии — в борьбе за кресло и сферы влияния. В. Ардзинба, по инициативе этой группы депатутов представленный экс-президенту Грузии в качестве наиболее подходящего кандидата на пост Председателя Президиума Верховного Совета Абхазии, был избран на первой же сессии и, повторяю, единогласно, без альтернативы.
Сегодня ясно: то была грубейшая ошибка бывшего руководства Республики Грузия.

Вместе с тем достойны категорического осуждения безответственные, агрессивные заявления, сделанные уже после начала войны некоторыми высокопоставленными лицами: «абхазам достаточно и культурной автономии» (бывший министр обороны Т. Китовани); «если даже придется погибнуть ста тысячам грузин, то все абхазы будут уничтожены» (бывший министр обороны Г. Каркарашвили). А чего стоит бахвальство вроде следующего: «Скоро, на Новый год, будем пить шампанское на Пицунде, испробуем воду из реки Псоу, на границе... Абхаз для грузина то же самое, что кахетинец или гуриец» (Г. Хаиндрава — бывший государственный министр по Абхазии); «исторические абхазы — это обыкновенные грузины» (профессора А. Ониани, Т. Мибчуани)...

Пора, наконец, понять некие простые истины. Искренне уважаемые мною кахетинцы, имеретинцы, гурийцы, мингрелы, сваны — действительно грузины, представители именно грузинской нации (что никогда не мешало нам быть в дружбе и родстве со всеми). Абхазы же — самостоятельная нация, народ со всеми присущими ему признаками. Но я не устану повторять и другое. Абхазия и абхазы — единое целое. Абхазия для абхаза — и Родина, и колыбель, другой отчизны у него не было, нет и не может быть. Точно также, как для грузина — единая, неделимая Грузия. И здесь объективно не существует предмета полемики. Естественно и закономерно, чтобы два наших коренных народа не только не враждовали, а дружбой своей задавали тон отношениям между всеми проживающими в Абхазии нациями и народностями, которые должны на равных началах участвовать в развитии экономики, приумножении духовного богатства, культуры республики, где они родились, живут и трудяться, независимо от их принадлежности к той или иной исторической родине. Уместно напомнить, что феномен типичного абхаза — личности со своеобразным характером, специфическими чертами — достаточно широко известен прежде всего грузинскому народу. (Именно грузинам принадлежит высказывание «подтянутый и изысканный как абхаз» — «абхазивит кохта каци»).

Это такие неоценимые достоинства, как природная гордость, верность, мужество, предельно искреннее гостеприимство, почтение к старшим, уважительное отношение к женщине. Красив и своеобразен семейно-очаговый быт абхазов, особенно сельский: зеленый просторный, ухоженный двор, опрятные подсобные строения, оригинальная домашняя утварь, развитое виноделие, любовь к коню, старинному оружию, охоте... Все эти характерные детали талантливо отображены в новеллах известного абхазского писателя Михаила Лакербая. И главное — абхазский народ по самой своей природе глубоко интернационален, трудолюбив, склонен к миролюбию, дружбе со всеми другими народами.

Я не вправе игнорировать еще одно, к сожалению, бытующее среди грузин высказывание: «Абхазия есть древнейшая грузинская земля». Не спорю, это так. Но куда же тогда девать, к примеру, меня как одного из представителей древнейшего абхазского рода? Где, в таком случае, моя конкретная Родина, где Родина всех остальных абхазов?.. Было бы наверное, тактичнее говорить об Абхазии — общей Родине абхазов и грузин.

Изложенные выше ошибки и стали одними из факторов возникновения трагедии.

Довольно часто возникает и такой закономерный вопрос:

«Была ли необходимость вводить грузинские войска на территорию Абхазии, в частности в Сухуми, 14 августа 1992 года?» Хочу прямо и однозначно заявить: не только не было такой необходимости, но событие это стало роковой ошибкой военщины во главе с ее руководителями Т. Китовани и Д. Иоселиани. Сегодня достоверно известно — данный преступный акт был совершен именно по их инициативе, несмотря на то, что Глава государства Грузии был категорически против широкомасштабных военных действий армии, возлагал на нее лишь миссию охраны дорог, коммуникаций и т. п.

Мне довелось быть участником и свидетелем следующих событий. За день — два до начала конфликта руководители Совмина автономии, С. Багапш, З. Лабахуа, А. Анкваб, а также лично я, работавший тогда в Сухуми, в институте Субтропического хозяйства, каждый по своей линии и инициативе, неоднократно связывались с господином Э. Шеварднадзе, просили его ни в коем случае не допускать вхождения грузинских войск на территорию Абхазии. Он твердо обещал, что этого не случится, однако непосредственные исполнители проигнорировали его неоднократные указания.

Сегодня, в оправдание содеянного, муссируется мнение, что якобы не войди гвардия тогда в Сухуми, абхазы бы устроили местным грузинам «варфоломеевскую ночь». Утверждаю: сей аргумент начисто лишен почвы, ничем не подтверждается. Да, Ардзинба и его приспешники бесспорно готовились к войне и не один месяц, но их «армия» насчитывала тогда триста человек, вооруженных автоматами. Еще была возможность предотвратить войну путем переговоров, поиска взаимоприемлемых решений. К сожалению, случилось иначе. Хотя не были исчерпаны все способы мирного урегулирования, грузинская гвардия, поддерживаемая боевой техникой, ворвалась в Сухуми... Вместе с тем известно, что во всех цивилизованных странах коммуникации и другие объекты жизнеобеспечения охраняются без применения тяжелой техники, тем более без проведения широкомасштабных военных действий.

Кстати, грузинская часть руководства Верховного Совета Абхазии и группа депутатов от круглого стола неоднократно и настоятельно требовали от Т. Китовани немедленного ввода войск в Абхазию, надеясь на их поддержку.

Возникает резонный вопрос: если Абхазия органичная часть Грузии, если мы друзья и братья, сыны и дочери одной Родины, то по какой логике господа генералы с огнем и мечом пришли на свою же территорию, к землякам, родственникам и действовали как советские солдаты при штурме Берлина, водружении знамени победы над рейхстагом? Славный сын Грузии, житель Абхазии, Мелитон Кантария геройски выполнил свой патриотический долг. Но в какой роли выступали генералы, в частности Г. Ланчава, водрузивший «Знамя Победы» над зданием Совета Министров Абхазии?.. Между прочем, сей «подвиг» был запечатлен на видеопленке другой стороной и показан всему миру как неопровержимое доказательство именно вторжения, подавления грузинской армией Абхазии и ее народа. Да еще разгул мародерства в течение четырех-пяти дней; после чего «победители» бодро ретировались, предоставив оборону Сухуми его жителям. Что касается разбоя и грабежей, то в первую очередь им подверглись абхазские семьи, а затем и все остальные.

Думается, нет нужды доказывать очевидное: если б грузинское военное руководство, отказавшись от агрессивных акций повело борьбу лишь с сепаратистами, бандитами и грабителями, то последствия были только позитивные. Увы, случилось противоположное — такое, что стимулировало процессы конфронтации, озлобило и оттолкнуло народ. Он оказался в шоке от двойного пресса — брошенный на произвол «родным» абхазским руководством, захватившим с собой государственные ресурсы питания, содержимое банков, транспорт и т. д., и подвергшийся мародерству, унижению, оскорблению со стороны далеко не лучших представителей Грузии.

Разумеется, нелепо было бы смешивать политический курс нынешнего руководства Грузии по отношению к абхазскому народу, Абхазии в целом, с агрессивной позицией экс-президента и экстремистски настроенной части бывшего парламента.

Придя к власти, Гамсахурдиа поспешил объявить всех проживающих на территории республики негрузин пришельцами и намеревался лишить Абхазию статуса автономной республики. Вот его заявления на одном, из митингов:

«Абхазы — это пришельцы, нет такой нации на грузинской земле!..» В сущности, был брошен лозунг «Грузия для грузин».

Принципиально иную политику последовательно проводит в жизнь господин Шеварднадзе. Он и ранее на протяжении десятилетий, несмотря на двойственный курс бывшего руководства СССР, делал все для того, чтобы абхазы, сохраняли свою автономию, успешно развивали национальную экономику, науку, культуру, литературу, искусство, чтобы продолжался обмен кадрами и т. п. Как я уже отмечал, абхазский язык, согласно Конституции, был возведен в ранг государственного. Одним из примеров неустанной заботы о коренной нации, обо всем населении автономной республики стали принятые в 1978 г. по инициативе Центрального Комитета Компартии Грузии решения бывших полютбюро и союзного правительства, а также соответствующее постановление руководства Грузии «О дальнейшем развитии экономики и культуры Абхазии». Они предусматривали рост социально-экономического потенцила Абхазии в 2-2,5 раза. Будучи избранным Президентом Республики Грузия, в первой же речи на инаугурации Эдуард Шеварднадзе на весь мир заявил о том, что Абхазия в составе Грузии получит особый федеративный статус с максимальной самостоятельностью.

Словом, при всей известной неоднозначности отношения к деятельности господина Э. Шеварднадзе со стороны некоторых слоев общества, одно совершенно очевидно: именно при нем абхазская нация достигла наибольшего расцвета. И от этой правды никому не уйти.

Мои попытки предотвратить трагедию
 

© 2015—2018 Проект «Война в Абхазии»
Ваши отзывы, пожелания, интересные материалы отправляйте по адресу: admin@war-in-abkhazia.ru