Трепещет яростное сердце,
Пылают очи старика,
Почуяв в доме иноверца,
К кинжалу тянется рука...

Важа Пшавела

Война в Абхазии
1992—1993
Увеличение текста: Ctrl+

НачалоВоенные преступления против мирных жителейМатериалы уголовных дел по фактам массовых убийств, геноцида и других тяжких преступлений, совершенных властями Грузии → Предисловие

Абхазы, как и многие другие малочисленные народы, на всем протяжении своей истории вынуждены были бороться с более многочисленными соседями за сохранение своей национальной самобытности, культуры, языка, государственности и просто за свое физическое выживание.

Проживая с незапамятных времен на стыке Европы и Азии, на пересечении мировых стратегических и торговых путей и занимая территорию с исключительно благоприятными географическими условиями, абхазы постоянно были объектом притязаний различных колониальных империй.

Свидетельством этому является античная колонизация эллинских государств, нашествия римско-византийских и арабских завоевателей.

Несмотря на все это, в VIII веке абхазский народ создал свое, могущественное по тем временам государство — Абхазское царство, в которое вошли сопредельные территории, населенные картвельскими племенами.

В ХI веке это государство в результате династических браков трансформировалось в Грузинское царство, просуществовавшее до XIII века.

И с этого времени до разновременного вхождения в состав Российской империи в начале XIX века абхазы и грузины проживали в независящих друг от друга государственных образованиях.

Причем Абхазия в составе России сохраняла свое самоуправление и государственность в форме Абхазского княжества, а из грузинских (картвельских) образований были созданы две территориальные единицы — Тифлисская и Кутаисская губернии.

Еще в период нахождения в составе России в этих губерниях зародилось движение по созданию грузинского государства.

Одновременно с этим националистически настроенные грузинские деятели обратили свой взор на Абхазию и другие территории, расположенные по обе стороны Кавказского хребта.

При этом следует отметить, что их идеология касательно Абхазии постоянно менялась от признания автохтонности абхазов на своей Родине до отрицания этого факта.

Все историко-политические исследования и труды грузинских деятелей были направлены к единой цели — к обоснованию колониальных устремлений Грузии и ее особых прав на Абхазию.

Этому же десятилетиями служили грузинская пропаганда, система воспитания и образования подрастающих поколений.

Таким образом, в сознание грузинского народа внедрялись идеи колониализма, имеющие своей целью создание малой грузинской империи.

На практике же эта идеология обернулась страданиями не только абхазов и грузин, но и осетин, месхетинцев, греков, армян, карачаевцев, ингушей и других народов, тысячами смертей ни в чем не повинных людей.

Ее итоги абхазский и грузинский народы пожинают и по сегодняшний день.

Воспользовавшись тем, что после окончания Русско-кавказской войны (май 1864 г.) и ликвидации автономного абхазского княжества (июнь 1864 г.) начался массовый исход абхазов в Турцию, поощряемый как турецкими, так и российскими властями, и половина территории исторической Абхазии обезлюдела, ведущие грузинские общественные и политические деятели развернули компанию с целью переселения в Абхазию грузин (мегрелов). В многочисленных публикациях выражается уверенность, что абхазы больше никогда не вернутся на Родину и что грузино-мегрелы имеют преимущественные права на заселение абхазских земель. Причем не делалось секрета из того, что речь идет о колонизации чужой территории. Вот что об этом писал А. Джугели (Гадагмели):
«Абхазия, 10 октября
…Абхазия, как подсказывает само название местности, принадлежала и принадлежит абхазам… При этой последней войне (1877—1878. — Ред.) почти полностью опустела эта страна. Пустынные места абхазов раздавали всем желающим. У этой страны, как у страны завета, прославленное было имя. Каждый человек, кто краем уха слышал, что в Абхазии даром раздают землю, поднялись и пришли сюда. В течение 5-6 лет на Абхазию нахлынули греки, русские, болгары, немцы, мегрелы, имеретинцы, армяне и др. И управление никому не  отказало».
Газ. «Дроеба», 1883, № 216.

В 1873 году грузинский литератор и общественный деятель Г. Церетели писал: «…прежнего населения — черкесов и абхазов — уже нет... Так о чем же думает наш народ, почему до сих пор не догадался двинуться в эту страну... Разве Кавказ не наш край? Весь Кавказ является нашей землей, нашей страной». (Газета «Дроеба», Тифлис, 1873 г., № 399.)

И. Чичинадзе, рассказывая об оперативном переселении мегрельских семей из Зугдидского уезда в Абхазию, расценивал это явление как одно «из прекраснейших в новой жизни». Свою публикацию И. Чичинадзе завершает призывом: «Присылайте сюда побольше рачинцев, лечхумцев, верхних имеретинцев и мегрелов с горных мест и вы увидите, что эти страны покроются еще более цветущими селами, плодами земли, скотом, чем во времена абхазов и черкесов». (Газета «Шрома», Тифлис, 1882 г., № 15.)

Программной следует считать статью видного грузинского публициста Гогебашвили «Кем заселить Абхазию?», опубликованную в 1877 году в газете «Тифлисский вестник» (27.09.1877, № 209). «Переселение это, без всякого сомнения, не временное, а безвозвратное. Абхазия никогда больше не увидит своих сыновей», — пишет Гогебашвили. «По-деловому» публицист рассуждает о том, каким грузинским племенем надо заселить Абхазию и приходит к выводу — мегрелами. «Теснота и недостаток земли в Мегрелии, принуждающие ее жителей оставлять родину и отправляться в разные части Закавказья на заработки, без сомнения, делают весьма желательным для многих мегрельцев переселение в Абхазию», — утверждает Гогебашвили.

Такая идеологическая обработка не могла не привести к формированию во всех слоях грузинского общества твердого убеждения: любые попытки абхазов назвать эту землю абхазской необходимо карать самым жестоким образом. И как закономерный итог этой идеологии и политики явились оккупация Абхазии после распада Российской империи в 1918—1921 гг. Не сомневаясь  в своей правоте, грузинские деятели не скрывали откровенно шовинистический, имперский характер своей политики. Лидер грузинских меньшевиков Ной Жордания был откровенен: «Русский царизм не успел обрусить абхазцев, но мы, как родственное племя, должны огрузинить абхазцев своей культурой». В 1918 году меньшевики огнем и мечом прошлись по Абхазии. Как отмечал в своей известной книге «О неосновательности притязаний грузин на Сухумский округ (Абхазию)» Н. Воробьев, «свободная и молодая Грузия, не успев получить еще признания своей самостоятельности, проповедуя о правах малых народов на самоопределение, прилагает все силы к тому, чтобы инкорпорировать — включить в свои границы — целую страну, поглотить целый, совсем не родственный Грузии народ, абхазский, под флагом выставляемых высоких девизов справедливости самоопределения, в Грузии во всю ширь развертывается измена, насилие и грабеж». (Указ. Соч., Ростов-на-Дону, 1919 г.)

Британский исследователь Беховер констатировал в 1921 г., что «свободное и независимое социал-демократическое государство Грузия навсегда останется в моей памяти как классический пример империалистической «малой национальности», как в вопросе о внешних территориальных захватах, так и в бюрократической тирании внутри страны, шовинизм ее вне всяких границ». (Беховер, Деникинская Россия и Кавказ 1919—1920, Лондон, 1921 г., с. 14)

В период правления грузинских меньшевиков в Абхазии по существу установился режим военной диктатуры. Были разогнаны органы представительной власти, многие депутаты — абхазы были помещены в Тбилисские тюрьмы. В архиве Гарвардского Университета (США) сохранилась стенограмма беседы между британским полковником Стоксом и представителями Грузии Алишбая и Марганадзе, свидетельствующая о «методах» правительства Грузии в отношении Абхазии (см. История Абхазии, г. Сухум, 1991 год). Есть также многочисленные свидетельства зверств в отношении мирного населения Абхазии в период ее оккупации грузинскими войсками под командованием генерала Мазниева, назначенного 18 июля генерал-губернатором Абхазии. Летом и осенью 1918 года генерал Мазниев и полковник Тухарели осуществили ряд карательных акций, названных свидетелями «жестокими и бесчеловечными». Как сообщал в своем донесении в Тифлисе 25 июля 1918 года министр по делам Абхазии полковник Р. Чхотуа, «…в настоящее время Сухумская тюрьма переполнена мирными абхазами Кодорского участка... 31 августа в селе Джгерда вновь были сожжены 7 домов».

21 января 1920 г. официальные представители армянской общины Гагрского уезда обратились к властям с жалобой на непрекращающиеся грабежи, насилие, убийства со стороны грузинских военных. В результате такой политики тысячи армянских и греческих крестьян вынуждены были покинуть Абхазию.

Выступая в Сухуме в 1925 году на III выездной сессии Грузинского Центрального Исполнительного Комитета, его председатель Шалва Элиава признал, что «за все время существования Правительства грузинских меньшевиков мы имели систематическое попрание всяких прав абхазского народа и стремление Правительства «демократической» Грузии превратить Абхазию в объект эксплуатации, управлять непосредственно, распоряжаться всеми фондами республики, землей, лесом, ценным имением для своей переселенческой политики. Причем все эти мероприятия осуществлялись при помощи военной экспедиции и установления военного гарнизона по всей территории Абхазии». (Газета «Трудовая Абхазия», 15 июня 1926 г.)

31 марта 1921 г. была провозглашена ССР Абхазия. Уникальность политической ситуации заключалась в том, что Абхазия называлась независимой, ибо около года была независима как от советской России, так и от советской Грузии.

Однако в декабре 1921 г. под сильным нажимом Сталина, Орджоникидзе и др. Абхазия была вынуждена заключить с Грузией «особый союзный договор», ратифицированный в феврале 1922 г., который зафиксировал по сути равноправие двух республик.

До 1931 г. ССР Абхазия называлась «договорной» республикой. Под нажимом Сталина договорная ССР Абхазия была преобразована в автономную республику (Абхазская АССР) и включена в состав Грузинской ССР (19 февраля 1931 г.).

Попрание суверенных прав Абхазии оказалось наиболее тягостным для национального самосознания абхазов. Низведение ее статуса до уровня автономии в составе Грузии привело тогда же к многодневному общенациональному сходу абхазского народа (18—26 февраля 1931 г.), выразившему недоверие правительству и советской власти. Это было первое массовое выступление народа в защиту своей государственности и своих прав в условиях советской власти.

Вся последующая политика грузинского руководства была направлена на создание мононационального государства.

Из Грузии были выселены турки-месхетинцы, греки, курды, хемшины, лазы и другие.

Что же касается Абхазии, то здесь проводилась политика изменения демографической ситуации. Это происходило двумя способами — насильственной ассимиляцией и массовым переселением лиц грузинской национальности в Абхазию.

Теоретическим обоснованием этих действий служили псевдонаучные труды грузинских ученых, утверждающих, что абхазской нации как таковой не существует, и что абхазы являются одним из картвельских племен.

В целях ассимиляции абхазов в 1937—1953 гг. руководством Грузии были предприняты меры, которые можно квалифицировать только как преступные.

Так абхазы были лишены права обучать своих детей на родном языке. В этих целях были закрыты все абхазские школы, где дети учились до пятого класса на родном языке, а затем на русском, до окончания средней школы. В Сухуме была закрыта абхазская средняя школа, которая функционировала еще с периода царизма,  в которой обучались дети абхазских крестьян, также было закрыто абхазское Педагогическое училище.

Более того, были закрыты русские школы во всех деревнях Абхазии, вопреки желаниям учащихся и их родителей, детям абхазцев разрешалось учиться только в грузинских школах, прием их в русские школы был категорически запрещен. Были закрыты армянские средние школы в Сухуме и в других населенных пунктах, несмотря на то, что значительную часть городского и сельского населения составляли армяне.

Были закрыты русские секторы в Сухумском педагогическом институте им. А. Горького, а также в индустриальном и сельскохозяйственном техникумах.

Был закрыт русский сектор в Сухумском государственном драматическом театре.

Абхазская письменность (вначале составленная на основе русской графики, а затем латинской), вопреки желанию абхазского населения, была в принудительном порядке переведена на основу грузинской графики. В результате, с 1938 г. подавляющее большинство абхазцев были лишены возможности читать на родном языке газеты, журналы, художественную и другую литературу.

Абхазский научно-исследовательский институт  языка, литературы и истории Академии наук Грузинской ССР был переключен, в основном, на изучение далекого прошлого — истории, а изучение языка и литературы было, по существу заброшено (отделение языка и литературы влачило жалкое существование).

В столице Абхазии — Сухуме и райцентрах Гудаута и Очамчыра радиовещание на абхазском языке было прекращено.

Вывески на абхазском языке в учреждениях были сняты. Во всей республике нельзя было найти ни одного лозунга на абхазском языке. Вывески писались на одном грузинском языке, или на грузинском (большими буквами) и русском (маленькими буквами).

Почти во всех районах и в г. Сухум делопроизводство велось на грузинском языке, несмотря на то, что более 65% населения не понимало грузинского языка.

Из репертуара ансамбля песни и пляски Абхазии были почти полностью исключены абхазские песни и пляски (преобладали грузинские, а точнее — мегрельские).

Абхазы находились в загоне, им не доверяли, их преследовали, третировали, затирали всяческими способами. Абхазцев даже принуждали менять фамилии на грузинские. В период с 1949 г. по 1953 г. в Абхазии русским и армянам не предоставляли работы, не прописывали их в г.  Сухум.

Одновременно с этим из Абхазии выселялись или были вынуждены уехать лица других национальностей.

Так, в 1949—1953 годах из-за невыносимых условий жизни Абхазию были вынуждены покинуть свыше 1500 армянских семей.

В 1949 г. из Абхазии были выселены греки.

На опустевшие земли в массовом порядке завозились лица грузинской национальности.

Все это производилось на государственном уровне.

В 1939 г. при Совете Народных комиссаров Абхазии был создан переселенческий отдел.

Для реализации его планов была создана специальная строительная организация «Абхазпереселенстрой».

Деятельность вышеупомянутых структур стала главным показателем работы органов государственной власти.

Так, Госплан Абхазии в своем докладе Правительству по поводу переселенческих мероприятий сообщил, что по инициативе любимого сына грузинского народа товарища Берия Л. П. в Абхазию переселяются из малоземельных районов Грузии тысячи крестьянских хозяйств, которые осваивают огромное количество земель.

Как упоминалось выше, наиболее активно эта деятельность производилась в 1949—1953 годы.

Итогом всего вышеприведенного стало изменение демографической ситуации.

Если в 1897 г., даже после массовых переселений в Турцию и другие страны ближнего и среднего Востока, абхазы в Абхазии составляли 55,3%, то к концу 90-х годов ХХ столетия их стало 17% , т. е. они у себя на родине оказались в меньшинстве. За этот период численность абхазов в Абхазии увеличилось в 1,5 раза, а грузин, за счет механического прироста, в 10 раз.

Преступность этой политики был вынужден признать бывший в 70—80 гг. 1 секретарем ЦК КП Грузии Шеварднадзе, который на ХI Пленуме ЦК 27 июня 1978 года заявил: «Прямо надо сказать, что в прошлом, в известном нам периоде, в отношении абхазского народа проводилась политика, которую практически следует назвать как шовинистическую, давайте будем называть вещи своими именами, которая в корне противоречила как интересам грузинского народа, так и интересам абхазского народа».

С правовой точки зрения, исходя из положений Гаагской конвенции 1948 года эти действия должны быть квалифицированны, как национально-культурный геноцид. Согласно этой конвенции геноцидом является «...уничтожение языка, религии, культуры, искусственное изменение демографической ситуации». Именно на это была направлена деятельность властей Грузии и поставленных ими руководителей грузинской национальности в Абхазии.

И когда абхазский народ оказался у себя на родине в меньшинстве, грузинские национал-политиканы заговорили по другому, начав утверждать, что абхазы являются пришлым народом.

Парадоксально, но факт — итоги преступной по отношению к абхазскому народу политики стали использоваться как аргумент его бесправия у себя на родине.

В период горбачевской перестройки националистические силы Грузии, вынужденные до этого прикрываться коммунистической фразеологией, выплеснулись наружу, и показали вновь свою настоящую суть.

К ним в первую очередь следует отнести таких явных националистов, как Гамсахурдия, Костава, Чантурия и др.

Они открыто заявили о своем намерении создавать мононациональное государство. Ими был выдвинут лозунг: «Грузия для грузин», что в условиях этнической пестроты не могло не привести к самым серьезным конфликтам. В прессе, порой и в официальной, появилась серия публикаций, носящих откровенно расистский характер. Среди них письмо Р. Мишвеладзе «Что спасает Грузию», опубликованное в партийном органе «Молодой коммунист» («Ахалгазрда комунисти») 29 июля 1989 года: «Грузия стоит на грани реальной катастрофы — исчезновения. Первейший завет наших героических предков заключается в том, чтобы не отдать нашу землю чужеземцам на растерзание, чтобы мы не смешивались с чужими нациями... Мы всячески должны стараться, чтобы увеличился процентный состав грузин в Грузии (ныне составляющий до 65%) Грузия может потерпеть не более 5% гостей... Мы должны убедить их в том, что для подозрительно размножающейся чужой нации на земле Давида Строителя нет условий...»

Тот же Р. Мишвеладзе, являющийся известным грузинским писателем, обрушился с нападками на крупного абхазского писателя Ф. Искандера, утверждая при этом: «…в природе никогда и нигде не существовали ни абхазский язык, ни абхазская культура, а проклятые большевики ввели в заблуждение наивных адыгейцев, придумали для них на территории Грузии абхазскую автономию и в паспортах записали несуществующую национальность — «абхаз» (Р. Мишвеладзе, открытое письмо Ф. Искандеру, газета «Ахалгазрда ивериели», 11 декабря 1990 г., пер. с грузинского). «Используя нашу тысячелетнюю доброту и с нашего вежливого согласия, — пишет группа писателей (М. Кахидзе, Р. Мишвеладзе, Т. Мебуришвили, Г. Джулухидзе), — пару веков тому назад с Северного Кавказа к нам пришли адыгейские племена (апсилы и абазги). Мы пригрели их на нашей грузинской земле... Пришелец из-за гор, покрывший мхом нашу национальную плоть, оспаривает нашу землю» (газета «Ахалгазрда комунисти», 6 мая 1989 г.). Откровенная угроза прозвучала на страницах журнала «Критика»: «Пусть не вынуждают нас, а то в один прекрасный день мы тоже возьмем в руки оружие, и так как для нас нет справедливости, гостям укажем дорогу туда, откуда они прибыли пару веков назад» (ж. «Критика», 1989 г., № 4, пер. с грузинского).

Необходимо учесть следующее. Все это печаталось не в подпольных изданиях, а во вполне легальных государственных (то есть финансируемых государством) газетах и журналах. Важно также учесть ту огромную роль, которую по традиции играли в грузинской общественной жизни писатели, поэты, деятели искусства. Их слова, их взгляды значили очень много для формирования мнений, установок и убеждений всех представителей грузинского общества. Характерно, что никто не возразил, по крайней мере в печатном виде, этим фашиствующим писателям. Напротив, общество восприняло высказывания как руководство к действию.

С 1988 года по мере ослабления центральной власти в Москве государственные органы тогда еще Грузинской ССР и лидеры так называемых неформалов активизировали свою деятельность по разрушению и поглощению абхазской государственности.

Примечательно в этой связи «Открытое письмо Общества святого Ильи Чавчавадзе, национально-демократической партии и грузинской Хельсинской группы к грузинам Северо-Западной Грузии (Абхазской АССР)».
Первое, что обращает на себя внимание, что слова «Абхазия» и «абхазы» в этом документе интерпретируются по-своему.

К современным абхазам применяется искаженная, издевательская, в их понимании, форма самоназвания народа «апсуйцы» (абхазы на своем родном языке называют себя «апсуа»).

Авторам этого письма и другим грузинским лидерам, кичащимся своей образованностью и культурой, не следовало бы забывать, что самоназвание народа, как правило, не совпадает с тем, как его называют другие народы.

Взять хотя бы к примеру названия «грузин» и «картвел».

Но здесь подспудно протягивается другая «идейка» — народ, называющий себя абхазами, не абхазы, а неизвестно откуда взявшиеся апсуйцы, настоящие же абхазы — исчезнувшее племя грузин, и поэтому то, что называется Абхазией фактически часть Грузии.

И далее современным абхазам предлагается: «Если хотят стать абхазами, то пусть называют себя грузинами и разговаривают на грузинском языке».

В связи с этим предлагалось отторгнуть от нынешней Абхазии Галский, Гулрыпшский, Гагрский, Сухумский и часть Очамчырского района, г. Сухум, а в Гудаутском и Очамчырском районах создать округа для апсуйцев, своего рода резервации.

Все это нельзя не квалифицировать как своеобразную неоколонизацию Абхазии, направленную на уничтожение автохтоного на ней народа, основным содержанием которой было осуществление геноцида по отношению к абхазскому народу.

Для реализации этих планов нужна была дестабилизация обстановки в Абхазии с целью создания противостояния абхазов и грузин.

По призыву тех же лидеров-националистов Гамсахурдия, Костава, Чантурия и др. в Абхазию хлынули тысячи жителей районов Грузии, подогретых их пропагандой.

С их участием местные грузинские националисты стали проводить по всей Абхазии несанкционированные антиабхазские митинги.

Так, 15 марта 1989 года в г.  Сухум представителями общества Чавчавадзе и национал-демократической партии Грузии был проведен митинг.

Вот о чем говорили выступавшие на нем ораторы (сыступления цитируются дословно с сохранением стиля речи):
«Еще не родился человек, который напугает меня. Верьте мне, я никого не боюсь, но нам такое говорят, такое предлагают, на такой риск идут, что не хочу, чтобы здесь пролилась кровь, а чтобы прошло все мирно. (Из толпы: «Пусть прольется кровь!»), нет, ни в коем случае не должна пролиться кровь, а чтобы все прошло мирно. (Из толпы: «Нет, должна пролиться!»)

Вот чьи слова сейчас повторяет господин Шеварднадзе.

И далее оратор говорит: «…Я не думаю, что есть 5, 6, 7 равноценных писателей, как великий Шота Руставели.

Разве можно разделить улицу Руставели?

Я очень уважаю такого человека Когония. Я уважаю его творчество, его человечность, но этот человек, мне кажется, так как не может быть, что продолжение улицы Руставели может быть улица Когония. (Речь идет о том, что следующая за проспектом Руставели в городе Сухум набережная названа именем известного абхазского поэта-лирика И. Когония. Соседство этих названий, по их мнению, оскорбляет память Руставели.)

Затем выступающий продолжает: «…Друзья, когда сегодня дали Ласурия [известный абхазский поэт] премию Руставели, я считаю лишним. Зачем это нужно нашему народу… Кто на нынешней территории Абхазии хозяин и кто гость?

Если так поставить вопрос, тогда хозяин является грузин, я его хочу назвать абхазом, продолжателем того истинного абхазского народа, который живет на этой территории с I века н. э., так как до этого времени никаких сведений о проживании на этой территории абхазов или абхазских племен нет».

Это выступление является ярким образчиком откровенно националистической, шовинистической идеологией, свидетельством национального высокомерия и ограниченности с другой стороны.

То же самое говорится и в печати: «…На нынешней территории Абхазии хозяином этой земли является грузин».

Результаты этой деятельности начали проявляться в конкретных решениях на государственном уровне.

В апреле-мае 1989 года была инспирирована акция по разделу Абхазского университета по национальному признаку.

Руководством Абхазии принимались меры по недопущению этого.

И несмотря на призывы к благоразумию, обращения к грузинским властям остановить это безумие, ведущее к неизбежному межнациональному конфликту, никаких мер не было предпринято.

Более того, 14 мая 1989 года Советом Министров Грузии было принято уникальное в своем роде, не укладывающееся в сознание цивилизованного человека, распоряжение, в котором было сказано: «В связи с особым положением, создавшимся в Абхазском государственном университете, удовлетворить вопрос, поставленный профессорами, преподавателями — грузинами, и создать в г. Сухуми филиал Тбилисского государственного университета».

Это решение, как и оказалось, усилило противостояние. И 15—16 июля 1989 года в г. Сухум произошло первое массовое столкновение абхазов и грузин.

И хотя в тот период была еще реальная власть, которая была обязана и могла остановить конфликт, десятки тысяч одураченных пропагандой грузин двинулись из-за Ингура на расправу с абхазами.

Благодаря активному вдалбливанию в сознание грузинского обывателя этих идей, понятия «абхаз» и «враг» стали для него синонимами. Потому, когда произошел конфликт, не понадобилось и часа, чтобы поднять грузин против абхазов.

С помощью московских властей он был внешне погашен. Но это, как показало время, было только затишьем.

Казалось бы, приход к власти Шеварднадзе, в 1992 году сменившего откровенного националиста Гамсахурдия, положительно скажется на взаимоотношениях абхазов и грузин. Но его действия и публичные высказывания показали, что «демократ» Шеварднадзе ничем не отличается от националиста Гамсахурдия.

Сколько цинизма и высокомерия содержится в его заявлениях. «Все должны понять, что это грузинская земля и здесь будут те порядки, которые установит грузинское государство» (из интервью Э. Шеварднадзе грузинскому радио 30 ноября 1992 года, пер. с груз.). А выступая на сессии Генеральный Ассамблеи ООН в Нью-Йорке 25 сентября 1992 года Шеварднадзе требовал защитить его от национальных меньшинств: «Пигмеи поднимают людей против человечества… Лилипуты, опутывающие гулливеров — реальность многих стран, и моей в том числе». Тут же мысль он развил и дальше: «Маленькие пернатые сбиваются в большие стаи и атакуют с беспощадностью птиц Альфреда Хичкока» (из выступления Э.  Шеварднадзе в Королевском институте международных отношений в Лондоне, 16 февраля 1995 года).

Трагические последствия такого отношения к людям иных наций предвидели лучшие представители творческой интеллигенции. Так, поэт Булат Окуджава признавался: «Меня поражает нетерпимость даже интеллигентных людей. Я разговаривал с просвещенными грузинами — писателями, философами. Все очень трезво все оценивают, но когда дело доходит до национального вопроса… Только что они ругали русских за то, что те их давят, и тут же, когда заходит речь об абхазах — глаза тускнеют… И тут тоже, как мы одичали. И все-таки я не теряю надежды» (журнал «Советский экран», 1990 год, № 4, стр. 14—15).

Лидер социал-демократической партии Грузии Г. Муаидзе отмечал: «Национализм — страшная болезнь, и люди ею легко заражаются. Сегодня Грузия переживает этап националистического угара…» (интервью с Г. Муаидзе газета «Труд», 23 мая 1991 г.).

Известный политический деятель З. Бжезинский так писал о потенциальных межэтнических конфликтах в СССР: «В других случаях линии конфликтов скорее горизонтально направлены либо против определенных нерусских меньшинств (антагонизм между грузинами и абхазами), либо против соседнего народа (конфликт между Арменией и Азербайджаном), в них каждая сторона имеет на своей территории значительное количество представителей другого народа» (газета «Народное образование», Тбилиси, 1990 г., 22 июля).

Среди грузинских писателей и ученых нашлось немало сторонников самых решительных действий в отношении «непослушных абхазов», — пишет Ч. Амирэджиби. Далее: «Существование на такой крошечной территории (речь идет о Грузии) трех автономий можно считать плодом орджоникидзевского понимания интернационализма, либо отчетливого понимания им истинных идей Октябрьского переворота — «Разделяй и властвуй» (журнал «Литературная Грузия», 1989 г., № 9, стр. 164—165). Все громче звучали требования о немедленной ликвидации автономий в Грузии, существование которых напрямую связывалось с наследием тоталитаризма.

В своей практической деятельности Шеварднадзе действовал в соответствии с тем, что говорил и объективно продолжал линию на противостояние народов.

Начатый в 1989 г. раздел университета по национальному признаку продолжался.

Затем были разделены все творческие союзы Абхазии и даже футбольная команда города Сухум.

Дальнейшие события приобретали все более опасный характер. По национальному признаку разделились Верховный Совет, МВД, Прокуратура, было организовано противостояние органам центральной власти республики некоторыми местными органами. В этот же период был осуществлен ввод грузинских полубандитских вооруженных формирований в Абхазию под командованием Каркарашвили.

Руководство Абхазии неоднократно обращалось лично к Шеварднадзе с просьбой о принятии согласованных мер по приостановлению этих процессов.

Однако Шеварднадзе ни разу не приехал в Абхазию для того, чтобы разобраться в обстановке на месте и попытаться принять меры по ликвидации противостояния.

Напротив, своими решениями он усугубил его.

7 мая 1992 года Шеварднадзе, являясь Председателем Госсовета Грузии, подписал постановление «О решении комплексных проблем по формированию и функционированию пограничной зоны Автономной Республики Абхазия».

Этим постановлением он подтвердил ранее принятое решение Правительства Грузии, которым устанавливалась глубина пограничной полосы до 21 км с установлением в ней особого режима, определяемого властями Грузии.

Земли, расположенные в 21-километровой пограничной зоне, переводились в государственный фонд. Управление этим фондом передавалось Министерству обороны Грузии.

Учитывая, что почти все города и населенные пункты республики расположены на прибрежной пограничной полосе меньшей 21-километровой зоны, то фактически вся ее населенная часть выводилась из-под юрисдикции властей Абхазии.

Одновременно с этим на территории Сухумской турбазы им. XV съезда ВЛКСМ был дислоцирован, без согласования с руководством Абхазии, самочинно созданный батальон под руководством известного рэкетира Сосо Ахалая, который подчинялся Министерству обороны Грузии.

Вооруженные молодчики из этого батальона разъезжали на джипах по столице Абхазии, демонстрируя свое презрение к местным органам власти.

Руководство Абхазии и по этому вопросу неоднократно обращалось лично к Шеварднадзе принять меры по пресечению противоправных действий этого батальона. В ответ он принял решение о создании в Абхазии еще двух батальонов и размещении их в Гагрском и Галском районах.

Тогда же лидер местных националистов Б. Какубава под видом защиты интересов грузинского населения Абхазии на всей ее территории стал создавать вооруженные криминальные структуры «Мхедриони».

Основная деятельность членов этих структур, так же, как и молодчиков Ахалая в тот период, была направлена на убийства, разбои и грабежи.

В тот период преступная деятельность этих незаконных формирований была еще направлена против лиц грузинской национальности, так как команды на начало противоборства с абхазами они не имели.

Именно они занимались диверсиями и грабежами на железной дороге. Все это хорошо было известно руководству Грузии.

И несмотря на обращения руководителей правоохранительных органов Абхазии к властям Грузии о совместной борьбе с этими по своей сути преступными формированиями, никаких мер не принималось.

Их рассматривали, как один из составляющих элементов планируемой войны против Абхазии и поэтому на совершаемые ими преступления смотрели сквозь пальцы.

Шеварднадзе не мог не понимать, что абхазский народ не будет безучастно смотреть на происходящее и к чему это могло привести, но сознательно шел к этому.

Таким образом, за период 1988—1992 гг. государственные и общественные деятели Грузии вели идеологическую работу по созданию образа врага в лице абхазского народа, создавали правовую базу и готовили внутри Абхазии вооруженные формирования для силового упразднения абхазской государственности.

Как показали события июля 1989 года, грузинский народ уже был готов силой решить все спорные вопросы. Ни у кого не было сомнений, что абхаз — враг грузина. Нужен был только приказ.

Согласно показаний взятого в плен генерала Мамулашвили З. Б. в его присутствии 8 августа 1992 г. в г. Тбилиси проводилось совещание высоких должностных лиц Грузии: Шеварднадзе, Сигуа, Китовани, Иоселиани. Решался вопрос ввода войск в Абхазию. Госсовет единогласно решил это сделать, и Шеварднадзе одобрил такое решение.

13 августа 1992 года в газете «Свободная Грузия» под претенциозным заголовком: «Вопрос быть или не быть решается сегодня», публикуется обращение Шеварднадзе, в котором говорится о необходимости наведения конституционного порядка в Грузии в связи с похищениями «звиадистами» некоторых членов тогдашнего руководства Грузии.

Фактически же речь шла о вводе войск в Абхазию.

Обвинения руководства Абхазии в связях с звиадистами были надуманными, так как все, в том числе Шеварднадзе, знали, что звиадисты к нему никакого отношения не имеют. Сам Шеварднадзе днями раньше через грузинское телевидение поблагодарил МВД Абхазии за то, что оно не пропустило звиадистов на свою территорию.

Подразумевалось совсем другое — провести карательную операцию, убрать неугодных, посадить марионеточное руководство и создать видимость абхазской государственности.

И когда Шеварднадзе и его окружение поняли, что абхазский народ и большая часть негрузинского населения не смирится с этим, вдохновители войны вынуждены были обнародовать свои истинные цели.

Вот что сказал 15 августа 1992 г. на заседании  Госсовета Э. Шеварднадзе: «Мы предупреждали руководителей Абхазии о последствиях проводимой ими политики. Мы никому не позволим разрушать целостность грузинского государства. Неоднократные предупреждения ни к чему не привели».

В наиболее неприкрытой форме с присущим грузинским лидерам неоправданным бахвальством и пренебрежением сказал 24 августа 1992 г. командующий войсками Госсовета Г. Каркарашвили: «Могу сразу заверить, особенно сторонников господина Ардзинба, тех сепаратистов, которые под именем какого-то «Горного Союза» хотят побеспокоить мирных жителей… найдут здесь братскую могилу… Предупреждаю, с сегодняшнего дня грузинской стороне будет запрещено взятие военнопленных… кто встретит правительственные войска с оружием, попадут под действие приказа о том, чтобы пленных не брать… В том случае, если переговоры не достигнут успеха, я могу заверить этих сепаратистов, что, если из общей численности погибнет сто тысяч грузин, то из ваших погибнут все 97 тысяч, которые будут поддерживать решения Ардзинба…»

Можно ли было после таких заявлений сомневаться о целях и методах к их достижению, которые стояли перед грузинскими формированиями. Да, речь шла о войне против Абхазии и против ее народа.

Для достижения своих целей они готовы были пойти на уничтожение всего народа.

Возможно, это было мнение одного Каркарашвили?

Нет, Глава Грузии Шеварднадзе сразу же после этого заявления объявил Каркарашвили рыцарем всего грузинского народа.

Фарисейски после всего этого звучат слова Генерального прокурора Грузии, на заседании ее Парламента сказавшего: «Дружба известного своей в мире толерантностью грузинского народа и живущего рядом с ним на единой грузинской земле абхазского имеет свою многовековую историю».

Но даже в этой фразе сказано об единой грузинской земле.

Возникает вопрос, а абхазы имеют свою землю, или они на свете появились каким-то иным, чем другие народы, способом.

Дело как раз в том, что земля абхазов притягивает мысли грузинских лидеров и для достижения этого они готовы хвалить, ругать абхазов, грозить им уничтожением и физически уничтожать.

Ссылки на целостность государства и другие самые высокие идеалы не могут быть оправданием этому.

Лидеры общественных движений Грузии повинны в зарождении откровенно националистической идеологии в сознании подавляющего большинства населения Грузии, а нынешние и бывшие руководители Грузии 1991—1992 гг. - в подготовке и попытке реализации планов по уничтожению абхазского народа и ликвидации его государственности вооруженным путем.

И, как известно, 14 августа 1992 г., на территорию Абхазии вторглись вооруженные формирования Госсовета Грузии.

Костяк этих формирований состоял из бывших уголовников.

В результате принятых в период правления Гамсахурдия и Шеварднадзе решений об амнистиях в течение года, из мест лишения свободы было освобождено 18 тысяч — из 20, находящихся там заключенных.

Большая часть из них оказалась в направленных в Абхазию подразделениях Министерства обороны Грузии. Началась война.

14 августа 1992 года, около 11 часов утра в мирный город Очамчыра вошли около пятисот грузинских гвардейцев, сопровождаемых колонной из более чем 50 танков. В воздухе появились боевые вертолеты и самолеты. В первые же минуты были разоружены и взяты в заложники 30 абхазов - военнослужащих Внутренних Войск Абхазии. Прежде всего грузинские гвардейцы уничтожили Государственный флаг Абхазии. При этом они танцевали, стреляли в воздух и всячески выражали свою радость.

В течение нескольких дней в город прибывали живая сила и танки. г. Очамчыра фактически был оторван от близлежащих абхазских сел — Баслаху, Цхенцкар, Пакуаш, Меркула и Тамыш. К тому же, чтобы попасть в абхазское село было необходимо пройти через грузинское. Часть жителей — грузин, в основном те, кто были переселены из Западной Грузии во времена Берия, были настроены весьма агрессивно против абхазов, многие вооружились. Особенно много тех, кто поднял оружие против абхазов, русских и армян было среди сванов, жителей сел Охурей, Илори, Кочара, Араду, Цагера, Новые Киндги и очамчырцев. Постепенно под влиянием грузинской пропаганды все большее число очамчырцев — грузин взяли оружие. В результате абхазское население города Очамчыра с 7 тысяч человек сократилось за 8 месяцев до 80-100 человек. Остались только старики и женщины, да и тех мучили, пытали, убивали, брали в заложники, обменивали. Так, страшным издевательствам, побоям и пыткам подверглись 82-летний Илларион Виссарионович Лабахуа, заслуженный педагог республики. В заложники со своей семьей был взят 70-летний Илья Соломонович Ашуба — мудрый и уважаемый человек, ветеран Великой Отечественной войны, позже его чудом удалось переправить в село Гуада. После избиений и пыток покончил с собой, выпив яд, ветеран труда Алексей Бжания. Был разграблен и сожжен дом пенсионерки Лиды Тарба 65-ти лет.

В первые же дни войны наиболее здравомыслящая часть городских и сельских мегрелов и грузин выехали с семьями за пределы Республики Абхазия — в Москву, Ростов, Санкт-Петербург, Минск, Краснодар, Сочи, Батуми и др. города, чтобы не принимать участия в истреблении абхазов, тем более, что многие из них состояли в родственных отношениях с абхазами, немало и таких, кто остались, рискуя жизнью, скрывали и вывозили абхазов. Можно ли при этих обстоятельствах утверждать, что целью всего этого была охрана железной дороги.

И только как издевательские и циничные можно было расценивать последующие заявления Шеварднадзе и его окружения о том, что эти люди должны были что-то охранять и наводить какой-то порядок.

С первых же минут, после вхождения этих банд, иначе их не назовешь, на всей оккупированной ими территории начались убийства, разбои, грабежи и насилия. Другого от людей, отравленных националистической идеологией и преступным прошлым, нельзя было и ожидать.

Свои преступные действия они начали с высших органов государственной власти Абхазии.

18 августа 1992 года были угнаны все машины из гаража Верховного Совета Абхазии. Затем было разграблено и повреждено здание Верховного Совета Абхазии. Тысячи людей убито в первые же дни оккупации Абхазии.

В связи с этим 23 августа 1992 года прокурором Республики Абхазия было возбуждено уголовное дело по фактам геноцида и массовых убийств и создана оперативно-следственная группа.

В течение всего периода оккупации члены следственной группы возбудили сотни уголовных дел по фактам убийств, грабежей, изнасилований и провели расследования.


© 2015—2018 Проект «Война в Абхазии»
Ваши отзывы, пожелания, интересные материалы отправляйте по адресу: admin@war-in-abkhazia.ru