Трепещет яростное сердце,
Пылают очи старика,
Почуяв в доме иноверца,
К кинжалу тянется рука...

Важа Пшавела

Война в Абхазии
1992—1993
Увеличение текста: Ctrl+

НачалоПубликации → Абхазия. Военно-полевой курорт

Море вина, море фруктов и просто море. Вот формула абхазских здравниц, не менявшаяся годами до 14 августа 1992 г. С этого дня ровно год отдыхали только солдаты — в перерывах между боями. Горели и рушились гостиницы, санатории, пансионаты под артиллерийским «градом», ставшим для Сухуми страшнее стихийного бедствия. А завсегдатаи здешних курортов, российские министры и генералы, теперь находятся в Абхазии на работе: потеют в вертолетах и жадно глотают минералку за разными столами переговоров.

Плодом трехсторонних усилии Объединенной комиссии (ОК) но урегулированию должно стать прекращение воины. Даст Бог, в Абхазию придет мир. Похоронят убитых, вернутся домой беженцы. Но отдыхающие появятся здесь еще не скоро.

В городе Сочи

…Безумные ночи. Темноты нет и в помине. Набережные залиты электричеством и битком забиты шашлычными, кафе, дискотеками и барами. Свободных столиков нет. С открытой эстрады под визги экзальтированной молодежи над пляжем разносится голос Алены Апиной.

А морская гладь сплошь утыкана любителями ночного плавания. Здесь абсолютно никому нет лела, что в нескольких километрах идет война.

Курортная администрация Сочи в расчете на испуганных абхазской войной россиян разослала приглашений больше, чем нужно. Отпускников война не остановила: сочинские пансионаты переполнены.

По Сухуми — на велосипеде

Потому что больше не на чем. Бензина нет, а если есть, то 20 тысяч — канистра. Можно, конечно, на гракторном прицепе, который для оставшихся — автобус. Еще можно на своих двоих под палящим солнцем.

А на велосипеде хорошо. Кручу педали по тихим пустынным улицам под шорох шин и шелест пальмовых листьев. Релкие прохожие с ведрами и канистрами, в свою очередь, крутят пальцем у виска. Наверное, принимают за отдыхающую.

Улица — как щербатая улыбка: в веренице домов через каждую сотню метров зияют обугленные провалы с россыпью бывших стен, потолков…

Поворачиваю на площадь, где здание Совмина, и в глаза бросается пианино, чудом уцелевшее на обрывке второго этажа в располовиненном снарядом доме. Думаю: если уметь летать и, подлетев к пианино, нажать педаль, рухнешь вниз вместе с музыкальным инструментом.

Пара кругов по центру площади, прямо по ранее проезжей части. Тишина, постамент из-под вождя трудового пролетариата, левое крыло Совмина с обуглившимися стропилами вместо крыши. Напротив, в парке, под буйной травой едва заметно белеют выложенные плитами дорожки.

Кручу педали. Зевать опасно, надо смотреть пол колеса — не ровен час налетишь на торчащую из асфальта «градину» или въедешь передним колесом в воронку. Кое-где воронки засыпаны, земля аккуратно разровнена и даже успела прорасти травкой. То, что здесь упал снаряд, читаешь на железных воротах. Если дырки от осколков краями внутрь, значит, упал на тротуаре. Если рваная жесть вывернута наружу — взорвался во дворе. Крепче сжимаю руль. Кручу педали. Проезжаю ратушу. Слава Богу, цела. А через квартал — расстрелянный в упор памятник классику абхазской литературы Давиду Гулиа.

Недалеко от сухумского рынка, ставшего полигоном лля бомб и снарядов, детская площадка. Застывшие качели, аттракционы, а рядом, у колонки, тихая очередь женщин с ведрами. Маленькая девочка, увидев фотоаппарат, испуганно прижалась к матери: кто его знает, что за штуку нацелили на нее…

Напротив очереди за водой — заколоченная витрина касс «Аэрофлота». Те, кто сюда сейчас летает, билетами не пользуются. На курорты Сухуми сейчас можно попасть лишь вертолетом.

«Море поделим с Грузией»

Российский санаторий МВО. Здесь будут жить наблюдатели Объединенной комиссии. С первого же дня войны санаторий обстреливается из всех видов оружия с методичностью боевой подготовки личного состава.

Жарко. С моря дует прохладный ветерок, поэтому поворачиваем на безлюдную набережную. Здесь пляжи пусты. Чуть ближе к линии фронта их украшают накрытые маскировочной сеткой зенитки.

У причала прогулочных катеров замечаю мужичка в резиновых сапогах и с рыболовной снастью.

— Что это вы тут делаете?

— Кефаль ловлю, милочка.

— Как это?

— А вот подплывает к берегу, и как замечу, тут же накрываю сетью. Попалась!..

Напротив — знаменитая гостиница «Рица». С разбомбленной крышей и пустыми глазницами окон. Некогда белые стены вымазаны сажей. Рядом на углу здание русского ТЮЗа в таком же состоянии. Видимо, какая-то «сушка» полностью разгрузилась над побережьем.

Кафе. Точнее, бывшее кафе. Омытые дождями столики с обвисшими тентами, заколоченное фанерой окошко раздачи. Сквозь плиты и здесь проросла трава.

Чтобы хоть чуть-чуть оживить пейзаж, фотокору нужен человек иди хотя бы собака. Но, кажется, на всей набережной никого.

И тут словно по заказу из-за пальмы — парень в тельняшке и камуфляже.

— Извините, можно вас сфотографировать? Хотя бы со спины, если боитесь.

— А чего мне бояться? — явный славянский выговор. — Снимайте сколько хотите.


Абхазия. Бархатный сезон — 93.


Пока парень, которого зовут Алеша, позирует, выясняем, что сам он с Украины, из Харькова.

— У вас же есть свое Черное море!

— А мы тут оказываем гуманитарную помощь Грузии.

На память пришли слова другого украинца с автоматом: «Везде, где в конфликт влезает Россия, украинцы будут воевать на противоположной стороне. А Черное море поделим с Грузией».

Мыс Пицунда — только для беженцев

По ту сторону реки Гумиста народу побольше. Но Гудаута все равно сильно смахивает на военный городок. Раньше здесь был лишь один военный санаторий — российский. Сейчас военными стали почти все гудаутские здравницы. В одном пансионате учебный центр абхазского спецназа, в другом и третьем — казармы. Четвертый занят под гвардейскую столовую.

В этом, правда, Гудаута ничем не уступает Сухуми — хотя там предпочитают брошенные дома.

На пляже отдыхают сменившиеся с позиций казачки. Бывает, кинут пару лимонок, наглушат рыбки на ужин. Та же кефаль, что и в Сухуми.

А в Эшере под прицельным огнем находится санаторий ГРУ. Видимо, потому, что грузинская сторона неоднократно обвиняла Главное разведывательное управление России в пособничестве абхазам. Так что в ближайшие годы отдыхать там российским штирлицам вряд ли удастся.

Ново-Афонский монастырь, несмотря на крепкие стены, священный статус и флаг с красным крестом (в монастыре расположен госпиталь), слал излюбленной мишенью христиан с противоположной стороны. Туристам, бывавшим здесь до войны, наверняка будет с чем сравнивать обстрелянный памятник истории и архитектуры.

Гагра почти в порядке, если не считать грузинских домов на окраине. Но в основном город прибрали, благо с осеннего наступления прошло немало времени. Здесь даже появились отлыхаюшие-«дикари». Немало людей приехало в гости к родственникам и друзьям. А пансионаты и санатории заняты беженцами. Санаторий «Украина», в подвалах которого мы осенью скрывались от бомбежки, переименовали. Не запомнила его новое название, но заметно, что всякое упоминание о самостийной Украине здесь вызывает дурное настроение. Благодаря тем ее гражданам, которые пришли помогать грузинам.

Лучшее, как принято, женщинам и детям. Санаторный комплекс в Пицунде, самый элитарный курорт Абхазии, полностью отдан беженцам. В роскошных номерах сейчас блаженствует малышня из Квартчели, Сухуми, из сел, занятых грузинами. Оголодавшие, пережившие страшную зиму, они сейчас «как на курорте»: обедают в пицундских ресторанах, гуляют по тенистым аллеям, загорают.

…После переговоров в Гудауте, на обратном пути, председатель российской стороны ОК Сергей Шойгу не выдержал и свернул в Пицунду, купаться. Кортеж машин под предводительством абхазской ГАИ с мигалками вылетел прямо к пляжу, к оторопевшим от неожиданности отдыхающим. Пока мы плескались в теплой и на удивление прозрачной воде, народ на пляже недоверчиво разглядывал вооруженную охрану. От зрелища человека с ружьем в Пицунде уже успели отвыкнуть.

Тем временем у санаторного корпуса личный представитель президента РФ Борис Пастухов общался с загорелыми до черноты пацанами.

— Ну что, ребята, как жизнь?

— Здорово!..

Волны Черного моря

Между абхазскими и российскими курортами — пограничники и таможня. Речка Псоу разделяет не только два государства. Кажется, здесь проходит граница между двумя мирами. Точнее, между миром и войной — с общим побережьем Черного моря

На протяжении всей войны в каждый мой приезд с обеих воюющих сторон слышала одинаковые настальгические вздохи: «Как замечательно мы жили раньше, до войны!» Слышала рассказы о переполненных пансионатах, пляжах и ресторанах, о шикарных экскурсиях и знаменитых кавказских застольях.

С обеих воюющих сторон люди с автоматами приглашали: «Бери подружек и приезжай отдыхать».

Подружки, узнав о приглашениях, едва не падали в обморок. Хотя я им не рассказывала, что когда с гор сходили потоки талого снега, в волнах Черного моря рядом с дельфинами плавали трупы.

Елена ГЛЕБОВА, спецкор «МН»
Сергей САЗОНОВ, фотограф
Сухуми — Гудаута — Сочи


© 2015—2016 Проект «Война в Абхазии»
Ваши отзывы, пожелания, интересные материалы отправляйте по адресу: admin@war-in-abkhazia.ru