Трепещет яростное сердце,
Пылают очи старика,
Почуяв в доме иноверца,
К кинжалу тянется рука...

Важа Пшавела

Война в Абхазии
1992—1993
Увеличение текста: Ctrl+

НачалоПубликации → Как учат родину любить

Абхазия, служившая в советские времена полигоном «дружбы народов», сегодня проверяет на себе политику этнических чисток.

Удачный штурм Сухуми сыграл с абхазами злую шутку. В безопасности среди победителей себя чувствуют только кошки и собаки. Бездомные, они свободно бродят по искореженным танками улицам, а люди, завидев себе подобных, почти всегда переходят на другую сторону тротуара.

«Победа оказалась тяжелее, чем сама война», — говорит жительница Сухуми Аида Лотария. Она неделю назад вселилась в дом соседей, которые эмигрировали в Израиль и оставили Аиде ключ. Но чувствует она себя, как на вулкане. «Такое ощущение, что присвоила чужое», — признается Аида, занимающая пост советника председателя Верховного Совета Абхазии. С этим чувством в бывшей курортной зоне живут почти все. Аиде Лотария еще «повезло»: у нее разграблен и сгорел дом, поэтому ее не выселяют из нового. «Переселения», «переезды» и многим малопонятное слово «репатриация» стали пугающей нормой существования сухумцев.

Когда люди видят идущий по городу патруль, они спешат вывесить перед домом либо красный, либо зеленый флажок. Он предупреждает: «Здесь живут свои». Красный — армяне, зеленый — абхазы. «Я вывесила и красный, и зеленый сразу, — признается гречанка Элеонора Козьмиди, —  считаю, что заслужила».

Ее двухэтажный особняк третий год остается предметом вожделения сменяющих друг друга властей. Сначала на него претендовал глава сухумского МВД — сразу после того, как грузинские войска были введены в столицу Абхазии. Тогда Козьмиди обвинили в диверсии: у нее дома нашли школьную карту с обозначением Ингурскон ГЭС, и преподавательницу музыкального училища заподозрили в попытке взрыва электростанции. Полгода она провела в тюрьме как «диверсант». А когда выпустили, расчет был один: Козьмиди уедет спецрейсом в Грецию. Но произошло непредсказуемое. Когда грузинские гвардейцы собирали греков по квартирам, убеждая их выехать на историческую родину, Элеонора Козьмиди поблагодарила автоматчиков за заботы, но уезжать отказалась.

«Я русская гречанка, — сказала Козьмиди приехавшему к ней домой начальнику МВД Тамазу Тватвадзе, — и ехать мне некуда». Соседи рассказывают, что полицейский в милицейской форме СССР был в бешенстве. «Я научу тебя родину любить», — с этими словами он снова отправил женщину за решетку.

Вернулась она после изгнания грузинских войск как бы домой, но в «гости». Машину угнали, гараж разворотили, часть мебели исчезла. Все те же соседи шепотом, оглядываясь и сто раз изучив мое удостоверение, сказали: «Это уже победители». Почти неделю Элеонора доказывала вернувшимся абхазским властям, что ее дом — это ее дом, она его не захватывала и пусть к ней не вселяют не то «освободителей», не то казаков-разбойников. Женщину после недельной нервотрепки оставили в покое. Но этот «хэппи энд» скорее исключение, подтверждающее правило.

А правило это волчье: победителей не судят. Если в течение года пребывания у власти грузинской военной администрации абхазы и русские боялись выходить на улицу, то сегодня их опыт повторяют местные грузины. Для них оставить свой угод без присмотра равносильно его потере. Возвращающиеся беженцы — армяне, абхазы, русские, если видят, что их квартиры разрушены, самовольно вселяются в грузинские: большая часть сухумских грузин стала беженцами. Еще вольготнее себя чувствуют те, кто воевал. Они выбирают жилье. И если им приглянулся грузинский дом, где есть жильцы, победителей это не останавливает.

«Конечно, нарушения прав грузинского населения у нас есть, — признает председатель комиссии по правам человека Верховного Совета Абхазии Нателла Акаба. — Раньше у нас был культ соседей, но переселенческая политика, навязанная Тбилиси, сотворила чудовище — культ соседей сменился на культ доносительства. Вы представить себе не можете, как «стучат» на грузин, что, мол, они „пособники”».

Те, кто остался в Сухуми, платят по векселям советской демографической политики. Корнями она уходит в 20-е годы, когда началось принудительное вселение грузин и русских в Абхазию, продолжавшееся вплоть до 50-х. Идея состояла в том, чтобы «сформировать единую общность — советский народ». Но вместо этой химеры получен иной результат — этническое отчуждение.

С августа 1992 года тбилисские власти вселяли в квартиры сухумских беженцев (абхазов, армян, русских, как правило, бежавших в Россию) переселенцев из Западной Грузии. Летом 1993 года Тбилиси организовал два чартерных рейса в Грецию и Израиль. Тогда Абхазию покинули 1000 греков и 600 евреев. Недавно выехавшие греки обратились в ВС Абхазии и российское посольство в Греции с просьбой помочь им вернуться в Сухуми.

Сегодня на путь депортаций-переселений встала Абхазия, изгнав, по разным данным, от 70 до 80 процентов грузинского населения в неизвестность.

В Абхазии о политике почти не рассуждают вслух — опасно. Люди с оружием не умеют спорить. Но на сухумском рынке все-таки говорят. И делают на этом деньги. Хачик Манукян каждое утро собирает вокруг себя двух-трех человек. Через некоторое время их сменяет следующая тройка. Когда я попытался внедриться в рыночный разговор, Манукян смолк. А его собеседники спросили: «Ты заплатил?»

Когда я спросил, за что, две дамы почтенного возраста огрызнулись: «Вы там в своей Москве с жиру беситесь, а нам даже света не даете. Из-за вас «Марию» не посмотришь».

Продолжить разговор помог кавказский темперамент слушателей. Один нз них заорал: «Дорогой, не тяни. Вышла она замуж за Виктора или нет?» Стоявшие поодаль старушки встрепенулись и, не дождавшись своей очереди, подошли к рассказчику. Меня осенило: он пересказывает содержание последней серии мексиканского сериала. И так каждое утро, по умеренной таксе — 25 рублей. Рассказчик — счастливый обладатель дизельного «движка» и не зависит от лимитированных двух часов света по вечерам.

«Нам бы их проблемы», — это уже на другом берегу реки Ингури сказали мне беженцы-грузины (мингрелы) из Западной Грузии, спасавшиеся от наступающих правительственных войск. Их желание остановиться у Ингури или в Гали (Абхазия) вызывает ужас и гнев у соотечественников-грузин, только что бежавших оттуда. Было дико смотреть, как эти несчастные люди доказывали, что грузинам нет места в Грузин, если они поддерживают Гамсахурдиа, и нет места в Абхазии, если они сторонники Шеварднадзе.

Пока грузин в Абхазию не пускают. Они ждут на границе. Тем временем в Абхазию возвращаются потомки людей, изгнанных со своей родины царской Россией в XIX веке. Один из них, Сезай Пепба, абхаз из Турции, возглавил правительственный комитет по экономическим реформам. «Я здесь хочу остаться, — говорит Пепба, — но для этого надо учить русский язык. К этому не готовы почти все абхазы диаспоры». В Сухуми таких репатриантов называют «мохаджерами» и рассеивают по всей республике, с тем чтобы не создавать этнических колоний и чтобы они учили родной и русский языки.

Амер Гечба, абхаз из Иордании, и Амер Куджба, абхаз из Сирии, схожи в том, что не знают абхазского языка, а различаются тем, что сирийский абхаз успел выучить русский язык, еще когда учился в Москве. И такие абхазы — отуреченные, европеизированные, обрусевшие — возвращаются на родину тысячами. Они не скрывают, что готовы снова взять в руки оружие. И те, кто находится сейчас по другую сторону реки Ингури, — грузины — тоже готовы защищать свое право вернуться в свои жилища.

...А настрадавшаяся от всех властей гречанка Элеонора Козьмиди после моего возвращения с Ингури встретила меня перепачканная краской. «Извините, — смутилась она, — подоконники крашу».

Я спросил: «А почему вы все-таки не уезжаете в Грецию? Мне рассказали, что у вас там родственники-миллионеры». «Да вы что, — был ответ, — я целую войну разрабатывала новую программу для нашего музыкального училища». Она даже села. Мне показалось — обиделась. «Это ко мне пусть люди приезжают… летом, на море отдохнуть. Я и адрес дам. Город Сухуми, улица Чачба, 12, мне, Элеоноре Козьмиди».

Владимир ЕМЕЛЬЯНЕНКО, спецкор «МН»
Алексей САЗОНОВ, Евгений НИКОЛАЕВ, фотографы
Сухуми — Гудаута


Владислав Ардзинба: «Готовимся принять туристов»

Председатель Верховного Совета Республики Абхазия отвечает на вопросы обозревателя «МН».

— Абхазия полностью освободила свою территорию от грузинских войск. Вы победили. Что дальше?

— Ну прежде всего мы не победили. Гарантий невозобновления войны нам никто не дает. Наоборот. Настораживает, что кто-то распускает слухи о том, что наши добровольцы вместе с боевиками Конфедерации горских народов воюют в Западной Грузии на стороне Гамсахурдиа. Ложь и то, что мы собираемся перейти границу. Что касается вопроса «Что дальше?», он будет решен народом на референдуме, но не сегодня. Сначала надо восстановить разрушенное, чтобы не умереть с голоду.

— И тем не менее де-факто формирование государственности происходит. Абхазия заключает договоры с Краснодарским и Ставропольским краями, Адыгеей, остается в рублевой зоне. Будет ли это оформлено де-юре?

— Входить или не входить в Россию — решит референдум, но и без него очевидно, что с вами нас связывают неразрывные нити. Экономически мы ориентированы на Север. Это первое. Второе: Северный Кавказ — единый организм, абхазы — его часть, поэтому перекрыть границу с Россией — это нечто невозможное.

— Экономические санкции Москвы вас убеждают в обратном?

— Мы ведь маленькие. Нас и наказали, как малое дитя: заперли в шкаф и забыли. Найдут ли потом?

— Только на то, что, отключив свет, Россия помогает нам выполнять демографическую программу. Объявлять себя независимыми? Извините, у нас перед глазами опыт Карабаха и Южной Осетии. Нас уже не столкнуть в эту пропасть.

— Когда вас обвинили в срыве сочинских соглашений от 27 июня 1993 года, вы заявили: «Как раз я последовательно их выполнил — войска из Абхазии выведены, оюнь прекращен, законная власть восстановлена». Что только часть истины, поскольку эта цель достигнута через кровь, за счет изгнания сорока процентов населения из Абхазии. Экономические санкции ООН и России введены потому, что вы — нарушитель перемирия.

— Я историк. И когда говорю о проблеме, предпочитаю знать позицию обеих сторон, основанную на фактах. Я считаю, что после заключения сочинского соглашения в течение полутора месяцев ни одно его условие грузинской стороной не выполнялось. До штурма Сухуми в городе находилось около пяти тысяч гвардейцев. После штурма нами были захвачены сотни танков, пушек, «Градов». Зачем они для мирных переговоров? Законные органы власти Абхазии так и не начали свою работу 9 сентября. Более того, Тбилиси заявил о неизбежности ареста членов Верховного Совета Абхазии. Время перемирия Грузия использовала для завоза беженцев из Западной Грузии в Сухуми. Из Сухуми же в июле 1993 года были депортированы 800 греков в Грецию. 600 евреев собирали по квартирам с тем, чтобы их отправить спецрейсом в Израиль. За последний год город наполовину стал грузинским. Блокала Ткварчели и Очамчира продолжалась. Глава российской миссии на переговорах Валерий Шуйков признал, что Россия не справлялась тогда с миротворческой миссией. Нам оставалось силой заставить Грузию выполнить условия соглашения, став при этом, как вы сказали, и что оспариваю, нарушителями.

А в отношении якобы угнанных сорока процентов у вас неверная информация. Грузины живут сегодня в Гаграх, Сухуми, Гали. Согласен, бежали многие. Но мы принимаем беженцев, если они не брали в руки оружия. Я вообще не согласен, когда говорят «абхазо-грузинская война»: к нам возвращаются русские, евреи, армяне. Мы строим гражданское общество.

— Не противоречит ли нашему утверждению такой факт: абхазский парламент фактически мононационален, в то время как абхазов в республике меньше, чем грузин, и почти столько же, сколько русских?

— Это был парламент переходного периода. Квотную модель по национальному признаку нам, кстати, предложил Гамсахурдиа. Он уверял, что не хочет создавать прецеденты для других, имея в виду равное представительство для «некоренных» народов. Так что этот парламент будет распущен после того, как будет принята конституция.

— Как же вы собираетесь принимать конституцию, если не определились со статусом республики?

— Этот статус, под которым подразумевается независимость, для нас не самоцель. Абхазия готова к переговорам с Грузией и Россией, на которых можно найпи политическое решение.

— Позвольте бытовой, практический вопрос. Что будет со знаменитыми курортами Абхазии?

— Рискую быть неверно понятым, но в следующем сезоне мы готовы принять туристов. Если не возобновится война. Если республики РФ заключат с нами соглашения. Если помогут в простом — косметическом ремонте. Все зависит от России.


© 2015—2016 Проект «Война в Абхазии»
Ваши отзывы, пожелания, интересные материалы отправляйте по адресу: admin@war-in-abkhazia.ru